— Куда пошла? Сядь рядом со мной! — разнёсся по пaлате голос отца.

— Папа, я с девочками хотела поиграть… — виновато ответила Соня, виновато глядя на папу.

— Садись! Хватит бегать, — сурово сказал Алексей Владимирович и усадил восьмилетнюю Соню на пружинную койку рядом с собой. 

Он привык всё решать за дочь: какие вещи ей носить, с кем дружить, кого любить. Мужчина считал, что имеет на это право. А всё из-за события произошедшего три года назад, разделившего их жизнь на «до» и «после»…

Сонечка поникла: золотые волнистые волосы, заплетённые в тугие косички, послушно лежали на плече, бездонные голубые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, были полны отчаяния.

Уже три дня девочка находилась в душной палате и смотрела, как веселятся её подружки. Хотя какие они ей подружки? На прошлой неделе она и знать не знала о Вале и Даше: обе девочки учились во втором классе, как и сама Соня, и попали в больницу в самый разгар новогодних каникул. Вместо того, чтобы поглощать дома шоколадные конфеты и смотреть мультфильмы, школьницы развлекали себя как могли: бегали по палате, играли в игры на телефоне, рисовали.

И Валя, и Даша лежали без родителей, а вот с Соне не повезло, так она считала, потому что рядом был папа. Она так надеялась, что его не пустят, но Алексей уговорил медсестёр и теперь они с дочерью делили узкую панцирную койку на двоих. Софье было стыдно перед девочками. А ещё она завидовала им, потому что подружки могли делать всё что угодно, её же постоянно одёргивал отец. 

— Сонька, пошли на процедуры! — весело закричала Валя, залетая в палату. 

Она закашлялась, щёки раскраснелись от неимоверной духоты в помещении, а волосы шоколадного цвета лезли в лицо.

Соня вопросительно посмотрела на отца.

— Иди, — пробормотал он. — Или… может с тобой пойти?

— Нет, пап! Я сама…

— Мы вместе пойдём, не волнуйтесь, — успокоила его Валя.

— Ладно, — буркнул отец и уткнулся в телефон.

Не спеша, прогуливаясь по длинному коридору, Валя то и дело бросала взгляд на Соню.

— Почему он постоянно за тобой ходит? Ничего не разрешает, — наконец спросила Валя.

— Не знаю.

— А мама у тебя добрая?

— Мамы нет…

Валя округлила глаза и даже забыла, куда шла.

— Нет? Как так?!

— Она уехала и больше не приедет.

— Умерла, что ли? — прямо спросила Валя.

— Ты что! — замахала руками Соня. — Мама просто живёт в другом городе и у неё другая семья.

— Разве так бывает? — воскликнула Валя. — Почему ты не поедешь к ней?

— Папа сказал, что мы ей не нужны… Что она меня бросила и у неё теперь новые дети, — девочка тяжело вздохнула. — Мама не звонит, потому что папа не разрешает. Но недавно я сама ей позвонила, пока он был в душе…

— И что она сказала? — разинула от удивления рот Валя.

— Что скучает, но забрать меня не сможет.

Валя молчала. Она потрясла головой, пытаясь привести мысли в порядок. Девочка была из хорошей семьи, где и мама, и папа обожали её, поэтому она не могла представить, что такое возможно. 

В этот момент, в коридор вышла медсестра и гаркнула на девочек с такой силой, что они добежали до кабинета за пару секунд. Пока женщина в белом халате ворчала, Валя не отрываясь смотрела на свою новую подругу и с грустью думала о её судьбе. 

***

После того как Соня покинула палату её отец, Алексей, набрал до боли знакомый номер. Ему просто необходимо было с кем-то поговорить.

— Лёшенька! Как же давно ты не звонил, — сказал бархатный женский голос в трубке.

— Привет, мам, — тихо поздоровался он.

— Как ты? Как Сонечка? — поинтересовалась Евдокия Дмитриевна.

— Мы в больнице лежим, но ничего страшного — скоро выпишут.

— Что такое? — испугалась женщина.

— Из школы притащила какую-то хворь, сезонное, сама понимаешь, — тяжело вздохнул Алексей, глядя, как на крыше соседнего здания блестит снег.

— Ох, выздоравливайте, — сказала Евдокия Дмитриевна и осторожно поинтересовалась: — А Лена, не звонила тебе?

Мужчина сжал телефон с такой силой, что казалось, ещё немного и пластиковый корпус треснет.

— Её больше нет в нашей жизни, — процедил мужчина, искоса посмотрев на дверь палаты. — Захотела жить с любoвнuком, родила от него детей, дочь бросила — пусть катuтся на все чeтырe стороны. Думаешь мне есть до неё дело?!

— Лёш, ты не сердись на меня, — вздохнула Евдокия, — просто она мне звонила на днях, говорила что Соня к ней просилась… 

— Что?! — подскочила Алексей. — Она ей звонила? Я же запретил!

Евдокия Дмитриевна немного помолчала, а затем осторожно сказала:

— Какая-никакая, а мать. Соня будет тянуться к ней, даже если ты не позволишь… Всё-таки прошло всего три года…

— Мама! Я хочу её забыть! Она бросила меня, бросила Соню… Как же я устал, — он закрыл глаза и навалился на белую стену. — Мне иногда кажется, что дочь нарочно себя ведёт как её мать…

— В каком смысле? — не поняла Евдокия.

— Она не слушается меня и в эти моменты я просто не владею собой! Но ничего, я ей покажу, кто главнее…

Мать Алексея судорожно сглотнула. Вот чего она боялась, так это того, что сын начнёт проецировать свою обиду на дочку. А ведь Сонечка такая ранимая… Женщина не могла ничем помочь внучке, потому что жила от очень далеко.

— Не дави на дочь, прошу! — взмолилась пожилая женщина. — Соня не Лена. Она совсем другая. В ней нет той нaглoсти, пoш.лости как в твоей жене. Она всего лишь ребёнок, у которого, кроме тебя и меня никого нет. Ты же понимаешь, что Елена не вернётся. Если бы она действительно любила дочь, то никогда бы не ушла без неё! Кукушка она, вот кто… — Евдокия тяжело вздохнула и добавила: — Мне жаль Лениных сыновей и того мужчину, с которым она сейчас, настанет день и их может постигнуть та же участь… 

— Может, — тихо ответил Алексей.

— Не сломи Сонечку. Она очень любит тебя, всем сердцем — сама мне это говорила, не так давно.

-Да? — удивился мужчина, с которым дочь была очень холодна.

— Конечно! — женщина замялась. — Соня говорила, что очень тебя любит, но ты постоянно её ругаешь, недоволен ей. Она боится, что ты тоже её бросишь, потому что она «плохой ребёнок»… Скажи честно, ты же говорил ей о том, что она плохо себя ведёт?

Алексей замер. Такого признания он не ожидал.

— Она каждый раз говорит мне, что любит тебя и переживает, когда ты не в духе, — продолжила мать, в надежде растопить сердце своего сына. — А тебе боится признаться… потому что ты сам с ней слишком строг.

***

Закончив с процедурами, Валя нарочно дождалась Соню в коридоре. Они шли обратно молча и уже подойдя к палате, девочка спросила:

— Сонь, а папа тебя любит?

— Да, наверное… — неуверенно ответила девочка. 

— Зачем же он так кричит? Мои родители никогда так не ругаются, — заметила Валя, с жалостью глядя на подружку.

— Он хочет, чтоб я слушалась, — пробормотала Софья и побыстрее зашла в палату. 

Она сама не верила в то, что сказала. Просто ей было стыдно признаться Вале в том, что папа её не любит — так она считала. Алексей часто крuчал и срывaлся, ругaл девочку за помарки в прописях, за мятую юбку и забывчивость. А когда он её хвалил? Когда говорил, что любит? Этого Соня не могла припомнить. В те моменты, когда отец был зол, девочка сжималась в комок и боялась… что он её бросит, как и мама. Она боялась, что останется одна, никому не нужная дочка…

Сонечка робко взглянула на отца: он прижимал к уху телефон и лицо его было каким-то испуганным. Он смотрел на неё так, будто видел её впервые в жизни. Соня покорно села на койку подле отца и скрестила руки на коленях. Её глаза были потухшими, с тех пор как они стали жить вдвоём.

«Ещё несколько дней и нас выпишут, — думала Соня. — Папа пойдёт на работу, а я буду после школы одна, до самого вечера. Как же хорошо, когда никто не ругается и можно делать всё, что захочешь.»

Валя смотрела на грустную Сонечку, сидящую на койке, и её сердце разрывалось от жалости. Девочке так хотелось хоть немного развеселить подружку, что она подговорила Дашу и они вместе подошли к ней.

— Сонь, давай новую игру на телефоне покажу? — спросила Валя, покосившись на Алексея Владимировича.

Девочки с выжиданием смотрели на подружку и её отца. Алексей положил телефон на прикроватную тумбочку и вдруг сказал:

— Сейчас она к вам подойдёт. Только скажу ей кое-что.

Соня ожила и удивлённо посмотрела на отца. Когда девочки уселись на Женину койку, Алексей придвинулся поближе к дочери и приобняв, прошептал ей на ухо:

— Я очень тебя люблю! 

Девочка в изумлении смотрела на папу, её глаза начали наполняться слезами.

— Папа, я обещаю, что буду хорошо себя вести! Больше не буду тебя расстраивать! — воскликнула она. 

— Ты самая лучшая девочка, которую я знаю, потому что ты моя дочка, — шептал он, прuжимая к себе хрупкую девочку. — Будь сама собой, пожалуйста. Мне очень не хватает твоей улыбки.

Девочка улыбнулась и тут же расплакалась. Отец гладил её по голове, пытаясь успокоить. Он вдруг вспомнил, какой хорошенькой Соня была в два годика, как она бежала ему на встречу и просилась на ручки, а когда отец поднимал её — звонко смеялась. 

«Как я мог всё это забыть! Она же такая нежная, такая ранимая, — думал отец, обнимая девочку. — Мне нужна помощь иначе я сойду с ума, а во всём виновата чёртова рeвнoсть… Что если забрать к нам маму, насовсем? Им обоим это было бы на пользу…»

— Беги играй с девочками, я больше не буду ругаться, честное слово, — он улыбнулся. А Соня неожиданно чмокнула его в колючую щёку и смеясь, бросилась к подружкам, у которых глаза были на мокром месте. Валя и не знала, что даже самые суровые папы, в глубине души, очень любят своих дочерей.

Источник