Зимний вечер был долог и скучен, темнело быстро и медленно. Так бывает. Одиночество томительно изматывало душу. Надежда оставила меня давно. Сколько таких вечеров я провел в кресле у окна. Сначала я считал эти вечера, потом сбился. Зачем? Ничего в этой жизни для меня не меняется: грустно и тоскливо.

Машин на парковке прибавилось. Люди торопливо доставали пакеты с поклажей и спешили по своим квартирам. Светящихся окон все прибавлялось, только мое оставалось таким же темным, наверное пустым. Я постепенно растворялся в сумерках, таял, сливался с окружающими предметами, стенами. Так было проще, легче существовать. Грусть источалась и пропадала вместе со мной...

Но вдруг на грани слуха, даже осязания, возник слабый звук. Он диссонировал с окружающей меня тишиной, со мной, почти растворившемся в пространстве, но до конца не потерявшим связи с реальностью.

Постепенно звук обрел сначала форму, потом добавилась громкость, стало возможным определить его источник - дребезжал телефон, молчавший не один год, погребенный под ворохом пожелтевших газет на столе.

С трудом я вышел из оцепенения и повернул голову влево к источнику раздражения. Нащупал кнопку настольной лампы, неяркий свет конусом накрыл стол, дотянулся до ближнего угла, в окне отразился я. Мир все еще существовал.

Мне никто не мог звонить, дребезжание звонка раздражало и не прекращалось. Пришлось разворошить газеты, нащупать трубку и поднести ее к уху, витой шнур нехотя растянулся и покачивался в воздухе: "Да", - глухим голосом недовольно ответил я.

Сначала в трубке был различим лишь слабый шорох, я уже хотел положить ее обратно, но раздался щелчок, а потом добавился треск: "Алло!" - громче переспросил я.

- Алло, - эхом из далека донесся женский голос через треск.

- Вы кому звоните? Ошиблись? - предвосхищая ответ спросил я, надеясь уже прервать разговор. Слабый вздох прошелестел, как дуновение ветерка, а следом раздались всхлипывания. - Вы плачете?!

Всхлипывания, казалось, сейчас перерастут в рыдания: "Что с вами? Успокойтесь!"

- Не бросайте трубку! Поговорите со мной... пожалуйста. - голос дрожал через слезы, ожидая приговора.

- Нет, нет! Успокойтесь! - мое первое намерение отступило, сознание восстановилось, - Я здесь, с вами.

- Я не помешаю вам?

- Отнюдь. Вы чем-то расстроены?

- Давно...

- Вы одна?

- Много лет...

- Как и я.

- И вы тоже?

- Так сложилось...

- Светает, идет дождь. Я так и не уснула сегодня. Всю ночь просидела у окна, закутавшись в шаль.

- У нас вечер, снег пролетает, за окном бело. Я тоже в кресле перед окном.

- Грустно...

- И мне.

- Почему так?

- Это банально... жизнь...

- Часто это слышу, не хочу в это верить...

- Я тоже, но привык...

- Все равно не хочу, не хочу привыкать!

Мы замолчали, только шорохи в трубке.

- Вы еще здесь? - продолжил я.

- Здесь.

- Ваши слезы высохли?

- Похоже... да

- Уже хорошо.

- Как вы догадались?

- Не знаю... наверно по голосу.

- Вокруг вас тишина.

- А у вас какой-то шум.

- Утренний ветер подул с океана, шелестят пальмы, капли стучат в стекло. По мостовой проехал почтовый экипаж.

- У вас тепло?

- Не очень.

- А у нас холодно.

- Снег. Какой он?

- Замерзшая вода.

- И только?

- Для меня, да.

- А для других?

- Наверное пушистый, искристый... Какой он еще бывает?

- Вы не поэт.

- Нет, все давно угасло во мне.

- Как и во мне.

- Мне кажется в вас еще тлеет огонек надежды.

- Если и есть, то крохотный. Сегодняшний ветер задует его насовсем.

- Не надо так... обреченно.

В ответ раздался вздох, мы опять замолчали.

- С вами легко говорить.

- Что вы. Я старый брюзга.

- Теперь я вам повторю, не все потеряно.

- С вами хорошо. Я давно так ни с кем не говорил.

- Спасибо.

- И вам... Как вы нашли меня?

- Никак. Я снимаю трубку, слушаю гудок, мне некому звонить, вешаю ее обратно. Но сегодня гудок прервался, и пошел вызов... ответили вы.

- Я еле раскопал телефон. Он был под ворохом старых газет.

- Вы тоже никому не звоните?

- Нет, некому.

- Мы с вами родственные души.

- Как странно, странно чувствовать себя с кем-то сродни.

- Мне тоже. Такого не случалось много лет.

- Провидение свело нас вместе.

- Две одинокие души.

Мы опять замолчали, теперь надолго. Мне было хорошо, тепло, холод одиночества отступил. Можно было просто молчать, слушать дыхание друг друга.

- Как вас зовут?! - спохватился я.

Опоздал. Ответное дыхание прервалось, короткие гудки тревожно запикали в трубке. Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Я не узнал кто мне звонил, откуда, из какого времени.

Взволнованно я вскочил с кресла и заметался около стола, несколько раз поднимал трубку - лишь один сплошной гудок равнодушно отвечал мне.

Я не уснул в эту ночь, просидев в своем кресле у окна. Телефон стоял у меня на коленях. Время от времени я поднимал трубку. Чуда больше не произошло.

После этого случая я время от времени стал поднимать трубку и слушать гудок. У меня появилась надежда, пусть и призрачная - услышать заветный щелчок и голос родственного мне человека. Я тоже теперь был кому-то нужен. С надеждой жить все же легче.

Источник